Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

СОБРАНИЕ НАСЕКОМЫХ ИЛИ АКТУАЛЬНОЕ 2021

Какие крохотны коровки!
Есть, право, менее булавочной головки.
Крылов

Мое собранье насекомых
Открыто для моих знакомых:
Ну, что за пестрая семья!
За ними где не рылся я?
Зато какая сортировка!
Вот **  — божия коровка,
Вот **** — злой паук,
Вот и ** — российский жук,
Вот ** — черная мурашка,
Вот ** — мелкая букашка.
Куда их много набралось!
Опрятно за стеклом и в рамах
Они, пронзенные насквозь,
Рядком торчат на эпиграммах.

Пушкин опубликовал это стихотворение без имен. Было много попыток разгадать намеки, было много обиженных, с окостенением пушкинизма и бронзовением светлого образа нашего всего звездочки во всех изданиях сменились списком, установленным когда-то Погодиным .(Глинка, Каченовский, Свиньин, Олин, Раич).

Я думаю, пришло время приоткрыть завесу. много писали о пророческом даре Пушкина, написашего за сто лет до ВОСР "октябрь уж наступил".
Так вот, за двести лет до израильских выборов -2021, Великий Пушкин предвидел политическую ситуацию от центра и налево в израильской политике. Имелись в виду не какие-то забытые деятели российской словесности, а гордые вожди идейной оппозиции, отцы израильской демократии Яирослав Лапид, Рон Хульдаи, Амир Перец, Мейрав Михаэли, Офер Шелах, Давид Амсалем, Ави Нисенкорен, Ярон Зелика и многие многие другие. Можно поиграть и разместить каждого с нужной булавочкой. Только Буги не пытайтесь вставить, Буги не существует, он сам себе снится.

В ОКТЯБРЕ БАГРЯНОЛИСТНОМ ДЕВЯТНАДЦАТОГО ДНЯ

Роняет лес багряный свой убор,
Сребрит мороз увянувшее поле,
Проглянет день как будто поневоле
И скроется за край окружных гор.
Пылай, камин, в моей пустынной келье;
А ты, вино, осенней стужи друг,
Пролей мне в грудь отрадное похмелье,
Минутное забвенье горьких мук.

Абсолютно не могу читать новую поэзию. Не нуждаюсь в ней. Кроме веселой. Более того, она мне чужда и не интересна. Последние серьезные стихи, которые мне нравятся, написаны около тридцати лет тому назад или, в крайнем случае, авторами, бывшими уже тридцать лет назад серьезными величинами. Последний это Бродский. Еще плюс-минус Соснора, Кенжеев, Кибиров, дальше тишина. Вчера открыл сайт со стихами новых звезд - и, увы, мне абсолютно непонятно о чем пишут Максим Амелин, Елена Шварц, Гандлевский, Херсонский, несчастный Борис Рыжий, Цветков и прочие. Не доставляет радости, не задевает, не запоминается, не хочется продолжать начатый стих. Это, конечно, не их характеристика, а моя. Вам знакомо такое явление или это что-то личное?


Я не думаю, что это явление того же характера, как известный и подробно здесь обсуждавшийся всеобщий переход взрослых читателей от беллетристики к нон-фикшену. Хотя бы потому, что старые стихи мне по-прежнему, в отличие от беллетристики, нужны. И задевают, и доставляют несказанное удовольствие, эстетическое и не только, абсолютно как и раньше. А наше все  - это действительно наше все.


Друзья мои, прекрасен наш союз!
Он как душа неразделим и вечен —
Неколебим, свободен и беспечен
Срастался он под сенью дружных муз.
Куда бы нас ни бросила судьбина,
И счастие куда б ни повело,
Все те же мы: нам целый мир чужбина;
Отечество нам Царское Село.

С праздником, с Днем Лицея!

ГОСПОДИН ЛЕЙТЕНАНТ

Я, может, банальности изрекаю, но не зря Петруша Гринев сначала к бунтовщикам, к "чужим", в плен попал и только лично Пугачев, благодаря Савельичу, его спас и освободил, а потом, к правительству, к "своим" и только лично Екатерина 2, благодаря Маше, его спасла и освободила.

СОХРАНИ МОЮ РЕЧЬ

Сохрани мою речь навсегда за привкус несчастья и дыма,
За смолу кругового терпенья, за совестный деготь труда...
Как вода в новгородских колодцах должна быть черна и сладима,
Чтобы в ней к рождеству отразилась семью плавниками звезда.

И за это, отец мой, мой друг и помощник мой грубый,
Я — непризнанный брат, отщепенец в народной семье —
Обещаю построить такие дремучие срубы,
Чтобы в них татарва опускала князей на бадье.

Лишь бы только любили меня эти мерзлые плахи,
Как, нацелясь на смерть, городки зашибают в саду,—
Я за это всю жизнь прохожу хоть в железной рубахе
И для казни петровской в лесах топорище найду.


  1. Центральный образ стиха - сравнение стихотворения с колодцем, сложенным из деревянных деталей.

  2. "Чтобы" в восьмой строчке - это не причинно-следственная свзяь, "чтобы" это просто фаталистский переход в будущее, как во фразе «Он успел блестяще сдать экзамены в консерватории и даже услышать исполнение своей первой симфонии, — чтобы через несколько недель погибнуть в ополчении под Москвой, где таких же "вояк“ с винтовочками бросили против танков и мотопехоты немцев»

  3. "Как" в десятой строчке это не сравнение, это "как" в смысле "когда", как в древних русских текстах ("как пошел добрый молодец...").

  4. "Татарва", петровские палачи и прочие мерзавцы - это аналогии из русской истории к слову "варвары", ясная аллюзия к современным советским варварам.

  5. "Мерзлые плахи" в девятой строчке это и напрашивающиеся плахи русских казней, но и плахи, из которых сложены колодцы (стихов) .В этом же ряду - срубы и городки (фигура "колодец" в городках).


И наконец - кода – тадаммм


  1. Поэт, конечно же не пытается договариваться с мерзавцами. Наоборот. Вы хотите, чтобы мы все стали вашими соучастниками? Так я стану соучастником казни. Но собственной.
    И для этой собственной казни найду топорище (топорище встает в один ряд с колодцем/срубами/плахами/городками).

         Какое топорище?
         Конечно же Collapse ).

Спасибо, исполать тебе, неизвестный мне доселе Григорий Кружков. Чтобы среди тонн словесной руды найти такие статьи, я и читаю критику.

https://magazines.gorky.media/zvezda/2015/4/o-skvoznom-obraze-v-stihotvorenii-sohrani-moyu-rech-navsegda-za-privkus-neschastya-i-dyma.html

И НЕ БЕЗ МОРАЛИ

NG.jpg
Главное, что бросается в глаза - полное отсутствие морали. Нет никакой абстрактной шкалы, по которой мы можем оценить хорош или плох поступок того или иного персонажа, хорош или плох сам персонаж. Локи не плох, Локи умен и хитер. Тор не хорош, Тор силен и прям. Поступок хорош, если помогает добиться цели. Поступок наказуем, если сильный от него пострадал. Прямота не достоинство, нечестность не недостаток.

Греческие мифы дошли до нас после многих веков (тысячелетий) обработки. Там это не так чувствуется. Скандинавские мифы этого избежали.

Появление/возникновение морали не произошло при превращении обезьяны в человека. Цивилизация потратила невероятные усилия, внедряя мораль в головы прямоходящих обезьян с мечами и лирами в руках. В тех местах, где цивилизация ослабевает, таковые приматы очень быстро ее отбрасывают. Мораль нельзя принимать, за должное. Она не необратима. То, что она есть, не гарантирует, что она останется завтра. И цивилизация должна над этим каждодневно работать.

ÉMINENCE GRISE

JR.jpg

Вот такая книжка. За обложку не мешало бы кому-то в издательстве руки оторвать, но речь не об этом. И вообще речь не о пер Жозефе, коему, как не сложно догадаться, посвящен сей опус..

Все мы с детства наслышаны о преследовании гелиоцентриков католической церковью, не поспевающей за мощным поступом научно-технического прогресса, противоречащего их устаревшему учению, но цепляющейся костлявой рукой инквизиции и косой индекса запрещенных книг за власть и плюшки путем культивирования отсталости ширнармасс.

А вот, что, оказывается, говорил лично про товарисча Коперника, небезызвестный кардинал Пьер де Берюль, духовник Генриха 4, удостоившийся от престола св. Петра титула «апостол воплощённого Слова»:-

"Даровитый современный автор утверждал, что в центре нашего мира - не земля, а солнце; что оно неподвижно, а земля движется относительно него. С этой гипотезой не все согласны в науке о звездах, но она полезна и должна нами руководить в науке спасения".

Из нашего 21 века весьма тянет, конечно, процитировать подзабытого Довлатова -  "похвалил талантливого автора". Но для того времени кардинал де Берюль авторитет, а Коперник, пока что, далеко не.

А все потому, что как объясняет нам автор дивного нового мира, для христанского медитирования стоял тогда принципиальный вопрос - стремиться ли душою к безличной божественности, али к личностному Христу, а то и к Марии. До де Берюля превалировала первая система, происходящая от псевдо-Ареопагита. И исторически тесно завязанная в католицизме на птолемееву систему мира. Для католической теологии, оказывается, берюлев подход оторвал мистические экзерсисы от безличностной медитации, ничем (по мнению Хаксли) не отличавшейся от любой другой мистической медиатиции, включая восточные мистические системы, и переключил духовные практики на личностные свойства троицы и сопутствующих лиц, и считается не менее, чем революцией. Берюлевой революцией. Для которой коперникова революция оказалась весьма кстати.

Не просите меня объяснить глубинную суть сказанного в предыдущемм абзаце. если кого заинтересуют сии тонкие материи, то лучше обратиться непосредственно к Хаксли и узнать в чем там соль и почему берюлева революция сыграла по его мнению столь пагубную роль в духовном развитии человечества.

С другой стороны, я отнюдь не собираюсь подвергать сомнению общеизвестные данные о католическом запрете на буквальное толкование коперникова учения.

Меня интересует только один аспект проблемы. Католических идеологов 17 века абсолютно не интересовало, какие мотивы решат им приписать лидеры так называемого Просвещения лет через 120-150. Их интересовали совсем другие вещи. У них был совсем другой дискурс.

Разнообразные прокрусты пытаются втиснуть исторический процесс в подходящее к их теориям рамки, безжалостно отсекая все, что не вписывается в их концепцию. Адепты церкви детерминированной победы Разума над Отсталостью ничем не лучше других. Даже если мы впитывали их вдохновенные проповеди о неизбежности победы Света над Тьмой из прекрасных книг, прочитанных в детстве.

ДАЙ ДОРОГУ ВЕДЬМАКУ

Однажды Гоголь написал pоман. Сатиpический. Пpо одного хоpошего человека, попавшего в лагеpь на Колыму. Начальника лагеpя зовут Николай Павлович (намек на цаpя). И вот он с помощью уголовников тpавит этого хоpошего человека и доводит до смеpти. Гоголь назвал pоман "Геpой нашего вpемени". Подписался "Пушкин". И отнес Туpгеневу, чтобы напечатать в жуpнале.
Туpгенев был человек pобкий. Он пpочел pоман и покpылся холодным потом. Решил скоpее все отpедактиpовать. И отpедактиpовал.
Место действия он пеpенес на Кавказ. Заключенного заменил офицеpом. Вместо уголовников у него стали хоpошенькие девушки, и не они обижают геpоя, а он их. Николая Павловича он пеpеименовал в Максима Максимыча. Зачеpкнул "Пушкин", написал "Леpмонтов". Поскоpее отпpавил pукопись в pедакцию, отеp холодный пот и лег спать.
Вдpуг посpеди сладкого сна его пpонзила кошмаpная мысль. Название! Название-то он не изменил! Тут же, почти не одеваясь, он уехал в Баден-Баден.

Так нас учили псевдоклассики обериутизма.

В свете последних дней можно это переписать по-другому

Соне Белоусовой нужна была мелодия для сериала.
Она взяла кой-чего у классиков маккартнизма-леннонизма (и тут подсоединяемся к псевдо-Ювачеву) и отредактировала. Место действия перенесла из церкви в долину. Священника заменила бардом, рис чеканной монетой, вместо одиноких людей у нее стали эльфы и не они обижают героя, а он их. Зачеркнула "Eleanor Rigby" и написала "Toss a coin". Поскорее отправила рукопись в редакцию, отерла холодный пот и спать.
Вдруг посреди сладкого сна её пронзила кошмарная мысль. Мелодию! Мелодию-то она не изменила!

Охохо, с ведьмаком расплатитесь. Все одинокие люди, где их место? Извините, прицепилось.

Уехала ли она в Баден-Баден история умалчивает.

ГОДА НА ТРИ В СОЛОВКИ

Новостная лента порадовала известием, что Голливуд протянул свои щупальца к "Мастеру и Маргарите".

https://deadline.com/2019/12/baz-luhrmann-the-master-and-margarita-mikhail-bulgakov-elvis-presley-1202806494/

Учитывая известные привычки голливудских сценаристов, нет сомнений, что сюжет будет перекроен для массового употребления и сдобрен приметами ветров нового времени (как их понимают в Голливуде).

Например, можно предположить, что в голливудском варианте бисексуал Мастер бросит ради Маргариты Алоизия Могарыча, а тот настучит из ревности.

А у вас какие варианты? По сюжету/политкорректным приправам/кастингу?

АЛЕКС И ДРАКОН




Это очень странная книга. Она состоит из четырнадцати историй, сочетающих удивительные сюжеты, связанные с историей стольного города Хайфы и ее окрестностей от Второй ливанской до древности и от древности обратно в наши дни, с магией, говорящими животными, волшебными существами и, в первую очередь, драконом, проживающим в недрах горы Кармель.

Для того, чтобы отметить главную особенность стиля автора (в чьем резюме шортлист российского букера и профессорство в Хайфском университете) процитируем отрывок из главы про еще одних волшебных существ - хайфских бабуинов, якобы описанных Вениамином из Туделы (на самом деле никаких бабуинов у Вениамина в помине нет, это только Ваш покорный слуга полез их там искать от большого ума):-

"Еще более удивительным является тот факт, что бабуины употребляют в пищу всевозможные предметы, не только чрезвычайно трудно добываемые, но и, на первый взгляд, не относящиеся к числу съедобных. Так, согласно описаниям средневековых бестиариев – как, впрочем, и путешественников, побывавших на Кармеле, – бабуины готовы проделать достаточно сложный путь к морю и часами стоять в воде ради возможности добыть несколько рыб, – даже в те времена, когда иная пища доступна им в изобилии. Еще более странным является тот способ, который бабуины используют для поглощения рыбы. Добыв нескольких рыбин на берегу моря и собрав множество водорослей, бабуины возвращаются с ними в лес и созывают других членов стада. Собравшись вместе, они разрывают сырую рыбу на тонкие полосы и перемешивают ее со всевозможными овощами, которые им удается украсть у людей – морковью, огурцами или авокадо. После этого они заворачивают получившуюся странную смесь в водоросли и раскладывают перед собой образовавшиеся комочки, не делая никаких попыток использовать их в пищу. Весь этот сложный процесс сопровождается всевозможными звуками и обычными для бабуинов ударами себя в грудь передними конечностями. И лишь когда вся имеющаяся рыба полностью превращена в подобные комки и разложена, бабуины приступают к быстрому и сосредоточенному процессу ее поглощения, после чего расходятся. Как зоологическое значение, так и смысл подобного обычая остались для людей совершенно непонятными. Еще более их озадачивал тот факт, что для подобного – вероятно, ритуального – поедания бабуины категорически отказывались использовать как вареную рыбу, так и сушеную воблу из монастырских погребов, предложенную им озадаченными монахами."

Так вот, главная особенность этой книги (да и других книг Соболева) состоит в некоем базовом противоречии между творческой и коммерческой задачами автора. Жанр магического реализма сегодня подешевел, стал рассчитан на массового читателя. На обывателя. А обывателей, ака хайфских бабуинов, Соболев не может терпеть. И не за пожирание суши (полностью к нему присоединяюсь, мое отношение к суши полностью соответствует вышеописанному). Он не любит мещанство и пошлость. И книга полна протеста против мещанства и пошлости. И полна злющей сатиры. Обывателям достается за все. За преследование меньшинств и за фальшивые семейные торжества, за лицемерный патриотизм и за походы к психологу, за попытки не дать отдельным индивидуумам быть свободным от общества и за тщетные попытки тех самых индивидуумов, в странной гордыне надеющихся стать от этого общества свободными.. И так далее и тому подобное. А в особенности достается непосредственно знакомому нам в ощущениях израильскому обывателю. За нелепый милитаризм и за насквозь нелепую борьбу за мир, за чванство и за расизм, за презрение богатых к бедным и бедных к богатым, этсетера. Очеь достается кореннымх израильским обывателям за мерзейшее отношение к новым репатриантам девяностых. А рядом по полной программе огревают те самые новые репатрианты девяностых, странно сочетающие замороженные в 1991 представления о мировой культуре (убежденные в "своей воображаемой вовлеченности в культурный мир, чьи двери так и остались для них наглухо запертыми" (как не процитировать?)  с шовинизмом по рецептам пропагандистской швали из коряво написанных бесплатных брошюр и газет на плохой бумаге, комсомольских активистов, переквалифицировавшихся в раввины и заводских технологов, переквалифицировавшихся в политтехнологи, ругающие новое поколение, не читающее книги и самодовольно рекомендующие им отвратные новодельные фентези и "Советы богатого папы",

Эта книга легла мне на душу именно болью русскоязычного израильтянина начала девяностых. Того самого время, когда у меня было, наверное, пятьдесят приятелей,вполне способных тогда оказаться на месте одного из главных героев книги, молоденького "программиста Алекса".  Да, кстати, стоит указать, что хотя уже лет 25 мы не общались, но тогда, в начале девяностых, автор книги тоже был одним из тех самых моих пятидесяти приятелей - программистов алексов, вполне способных, ака означенный программист Алекс в не совсем трезвом состоянии, наткнуться на дракона, проживающего в недрах горы Кармель.

ОТ ПЕРВОГО ЛИЦА

А вот скажите мне, пожалуйста, вы верите, что первое лицо у Соломона Волкова, рассказчик, это на самом деле Шостакович?
Репутация Волкова мне известна, свое мнение про его труды, их фактическую и литературную сторону, у меня имеется. Но именно тут есть, слышится, чувствуется живой голос. И получается, что может это на самом деле Шостакович, а может Волков более талантлив, чем мне до сих пор казалось. Поясню. что я его читал, как—бы это сказать, с конца. Читал Бродского, Большой театр, Петербург и Двадцатый век. А Шостаковича только сейчас. И чувствую диссонанс.